Ежедневный журнал о Латвии Freecity.lv
Признание проблемы – половина успеха в ее разрешении.
Зигмунд Фрейд, австрийский невролог
Latviannews
English version

Поленовский круг

Поделиться:
Федор Поленов и Марк Крамер. 1991 год, Рига.
Недавно в Ригу приезжала Наталья Федоровна Поленова, правнучка знаменитого русского художника. Директор Музея-заповедника Поленово, она собирает и бережно хранит все, что связано с историей талантливого рода Поленовых. Узнав, что в Риге живет друг ее отца Марк Крамер, Наталья тут же собралась к нему в гости. И открыла новую страницу в семейной биографии. А мы еще раз убедились в том, как тесно переплетены и взаимосвязаны культура и история разных стран и народов.

Стихи привели в Ригу

На высоком холме над Окой, среди сосен, похожих на юрмальские, стоит белый трехэтажный дом с крутой крышей. В 1890 году его по собственному проекту построил великий русский художник Василий Поленов. Его усадьба стала не только домом для его семьи и друзей (здесь бывали художники Коровин, Левитан, Серов), но и культурным центром округи, а затем и всей России.

— Идея моего прадеда Василия Поленова состояла в том, чтобы привнести культуру в жизнь людей, живущих вдали от больших городов, — рассказывает Наталья Поленова. — В усадьбе была картинная галерея, мастерские, где крестьяне обучались ремеслам, проходили бесплатные спектакли.

Словно в благодарность за добрые дела хозяев усадьба над Окой уцелела в разрушительных исторических бурях. Не раз Поленово бывало на грани уничтожения, но всегда спасалось — будто чудом. Все 125 лет имение остается в ведении одной семьи, и других таких примеров нет во всей огромной России.

Первым директором музея-усадьбы был сын Василия Поленова Дмитрий, затем его внук Федор, которого сменила его жена, Наталья Грамолина. С 2012 года музей возглавляет правнучка художника Наталья Федоровна Поленова.

— Я родилась и выросла в усадьбе, и меня с детства готовили к тому, что я буду заниматься семейным наследием и знакомить с ним мир. А наследие это уникально и многогранно, его изучение продолжается. В музее-заповеднике еще остались нераскрытые сундуки и архивы, — рассказывает Наталья Поленова. — Сейчас здесь работает известный ученый-архивист Габриэль Суперфин. Он и нашел листок со стихотворением, которое мой отец написал в 1957 году и посвятил М. М. Крамеру из Риги. Я стала искать адресата.

На удачу Наталья не слишком надеялась — ведь столько времени прошло. Какова же была ее радость, когда из Риги сообщили, что друг ее отца Марк Крамер жив-здоров и будет очень рад увидеть дочь своего дорогого Федора.

-- Мне позвонил из Москвы директор благотворительного фонда «Джойнт» Алик Надан, с которым мы вместе выступали на вечере, посвященном памяти нашего общего друга и Учителя - доктора философии и теологии Леонида Александровича Мациха в 2012 году, - рассказывает предприниматель Владимир Цудечкис. – Он рассказал, что Наталья Поленова ищет в Риге друга своего отца. По очень скудным данным я нашел Марка Максимовича.

Через несколько дней Наталья уже выходила из самолета в рижском аэропорту. Встреча была душевной и трогательной. До глубокой ночи они проговорили с Марком Максимовичем в его квартире в Золитуде, а ближе к полуночи даже спели песни минувших дней.
Марк Крамер и Наталья Поленова. Март 2018 года, Рига.

Жизнь как хобби

Русского дворянина Федора Поленова из Москвы и еврейского юношу Марка Крамера из Риги свело море, в которое оба были влюблены с детства. Дорога к мечте у друзей была непростой.

— В 12 лет я прочитал книгу «Одиссея капитана Блада» Рафаэля Саббатини. Ее герой, бесстрашный, верный слову и чести, остался для меня примером на всю жизнь. Я стал мечтать о море, — рассказывает Марк Крамер.

Семья жила на улице Аусекля, и мальчишкой Марк в любую погоду бегал на Андрейосту — смотреть на воду и лодки, вдыхая свежий ветер с моря.

— Я был хулиган, но пацан честный. Всегда признавался в том, что сделал. Занимался спортом, ходил на стадион, который был на месте нынешнего Бизнес-центра, — Марк с гордостью показывает фотографии, на которых он выполняет почти цирковые номера.

Спортивная закалка пригодилась. И сейчас, в 91 год, Марк Максимович энергичен и бодр. На вопрос «Ваше хобби?» отвечает кратко: «Жизнь».

Его отец окончил Казанское пехотное училище, был участником Первой мировой войны и боев за независимость Латвии — сражался за Ригу с частями Бермонта-Авалова. Так что День Лачплесиса, 11 ноября, для Крамеров — и семейный праздник.

Своим вторым рождением отец Марка обязан знаменитому Владимиру Минцу. Хирург, который лечил Ленина после покушения, в 20–30-е годы прошлого века работал в рижской больнице Бикур Холим. Он пошел на невиданный для того времени риск — удалил поврежденную почку. Операция прошла успешно.

Некоторое время родители Марка жили в Берлине, отец учился на автоконструктора. Потом вернулись в Ригу. В 30-е годы отец Марка был председателем Общества евреев-ветеранов войны за независимость Латвии, членом комитета, призывавшего бойкотировать немецкие товары. Попал в полицию, и Марк носил ему сваренный мамой бульон. Отец хорошо играл в шахматы, и однажды даже будто бы померился силами со знаменитым гроссмейстером Алехиным. После войны Максим Крамер был заместителем директора санатория «Белоруссия» в Юрмале.

— Когда мне было 8 лет, меня отвели в Бейтар, организацию, которая боролась за создание еврейского государства. Три или четыре раза я проводил лето на сионистской ферме. При Улманисе такие фермы были в Ропажи и Балдоне. Там я научился скакать на лошади без седла, а за дойку коров получил первое место и приз — вечное перо. Ко мне там хорошо относились, даже собачку назвали моим именем, — с улыбкой вспоминает Марк Максимович.
В 1940 году в 5-комнатную квартиру Крамеров подселили дочь советского майора. Марк вспоминает, как отец на кухне спорил с офицером: «Скоро будет война», а тот возражал: «Никогда!»

Войну семья Крамеров провела в эвакуации, в Муроме. Марк почти не знал русского языка: «Даже ругаться не умел». В семье говорили на идиш, по-французски, знали латышский и немецкий.

— Но пацаны меня уважали. Цимес был в том, что у меня было пальто на шелковой подкладке. И еще у меня были часы, штампованные, ерундовые, но часы. И вдобавок я иногда зимой ходил босиком от школы до дома, — рассказывает Марк. — Ребята учили меня собирать грибы. Самое трудное было встать в пять утра. Зачесывали мне волосы вперед: «Ну вот, рыжий, теперь ты на русского похож!»

Отец устроил Марка в депо, потом на завод учеником электрика. Работал вечерами и ночью, поэтому в школе на уроках клевал носом. В 16 лет Марка назначили бригадиром электриков.
— Забираюсь на электрический столб, закрепляюсь и бросаю металлические когти вниз, товарищу. Они были тяжелые, и мы носили один комплект на двоих. В кармане — хлеб, полученный по карточкам, а под мышками проходят провода напряжением 380 вольт. Ватник — замечательный изолятор. Ремонтируем. Завод нельзя было обесточить ни на минуту. Война, идет продукция, — вспоминает Марк Максимович. — А завод был жутко интересный. В одном из цехов стоял японский станок, говорили, что таких всего два в Советском Союзе. Я работал ночным электриком, и однажды приходит ко мне токарь (а токари — не поверите! — на этом станке работали в белых халатах) и говорит: «Помоги! Станок встал». Начали тыкать спичками в релюшки, в одну, другую, мы уже в поту, токарь халат снял… и станок пошел. Вот такой я электрик! — смеется Марк Крамер.

Скромничает. Смекалка и техническая одаренность позже помогли ему стать изобретателем.

Вернувшись в 1945 году в Ригу, Марк поступил в 9-й класс 10-й средней школы. А потом поехал в Ленинград, в Высшее военно-морское училище им. Фрунзе. Вуз славный, с традициями, и учили в нем на совесть. Радовала красивая форма, всегда накрахмаленные воротнички. На ночь курсанты вставляли в брючины клинья фанеры — чтобы клеш лучше держался. Пижонили.
В 1950 году Марк Крамер получил диплом и звание офицера корабельной службы. Его направили в Кронштадт — заместителем командира сторожевого судна — Малого морского охотника. Эти юркие суденышки охотились за подводными лодками и охраняли военные базы. Марк с улыбкой рассказывает, как они, молодые офицеры, заходили в ресторан и с порога признавались, что денег у них нет.

— Всегда находились красивые официантки, готовые покормить нас бесплатно. Многие так и семью создали, — вспоминает он.

Позже Марк Крамер служил на военно-морских базах в районе Мурманска: Ваенга (Североморск) и Иоканга, ходил и на Новую Землю. Корабли, на которых он служил, отличались в учениях. Рижанин быстро продвигался по службе — стал старшим офицером Большого морского охотника, затем его командиром.
 
Марк Крамер всегда был спортсменом. Конец 1950-х годов, Булдури.
Марк Крамер (пятый слева) на штурманской практике в Балтийском море. Последняя треть 1940-х годов.
Под звуки скрипки

Марк Крамер демобилизовался в 1954 году в звании капитана II ранга. С 1955 по 1960 год он работал учителем во 2-й Добельской средней школе. Преподавал физику, алгебру, геометрию, латышский. Учителей не хватало, и он вел уроки одновременно в нескольких классах.

Федор продолжал служить — в Балтийске, потом в Таллине. Он не раз приезжал в Ригу повидаться с другом. Однажды зашли в ресторан «Таллин», что был на углу улиц Дзирнаву и Кр. Валдемара.

Рижскими встречами и навеяно стихотворение Федора, которое привело в наш город Наталью Поленову. Автор посвятил его отцу Марка, Максиму Крамеру (1892–1963), в канун его 65-летия, но почему-то не отправил. Листок со стихотворением лежал в конверте с обратным адресом: Таллин, воинская часть № 51255.

Стихотворение называется «Штетеле Бельц», и это отсылка к одной из самых популярных песен на идиш. Впервые она была исполнена в 1932 году в Нью-Йорке в спектакле «Песня из гетто». Песня, в которой звучит тоска по родному дому, стала народной и переведена на множество языков. Вот оно, это стихотворение Федора Поленова. Оно публикуется впервые:
Штетеле Бельц

Когда замолкает развязный фокстрот
Видавшего вида оркестра,
Усталой походкой ступает вперед
Невзрачный, плешивый маэстро.

Горбат и уродлив старик-музыкант,
Не красит его и улыбка,
Наивен и жалок малиновый бант,
Которым повязана скрипка.

В прокуренном зале, где жизнь прожигать
Умеют подчеркнуто лихо,
Едва начинает маэстро играть,
Мгновенно становится тихо.

В такт музыке старый горбатый скрипач
Качает тщедушное тельце,
И зал заполняет неистовый плач
Мелодии Штетеле Бельца.

Мелодии этой рыданье и стон
Слиты воедино в идее.
Так ждите же, люди, счастливых времен!
Надейтесь, сыны Иудеи!

И больше, чем в мире подмостков и рамп,
Мелодия эта правдива
Под рыжим огнем электрических ламп
Над кружками рыжего пива.

И люди, сидящие в зале, поймут,
Что скрипка маэстро-урода
Священна, как талес, мудра, как Талмуд,
Трагична, как судьбы народа.

От древнего солнца полуденных стран
Несет он изгнанья вериги,
И звон их услышал сейчас ресторан
На улице Дзирнаву в Риге.

Друзья Марка Крамера и Натальи Поленовой пытались разобраться: писал ли автор о реальном человеке или это обобщенный образ?

— Спрашивали у музыкантов, которые в те годы играли в клубах и ресторанах, у корифеев советской эстрады Ларисы Мондрус и Эгила Шварца, рижских историков музыки. Но ясности не прибавилось, — говорит историк культуры Борис Равдин. — Остановились на том, что, возможно, прототипом героя стихотворения стал известный скрипач Герсон Фомин (1905–1963), который в то время играл в ресторанах Риги и Юрмалы,в том числе в «Лидо».

— Мой отец писал искренние, идущие от сердца, но непрофессиональные стихи. Его нигде не печатали, и он очень болезненно это воспринимал, — рассказывает Наталья Поленова. — Но его стихи, в том числе и «Штетеле Бельц», имеют значение как пронзительный факт его биографии, часть истории.

Библейская сага

Откуда у потомственного русского дворянина еврейская грусть? Где он научился так легко рифмовать слова: талес, Талмуд? Учтем, что стихотворение написано в 1957 году. Недавно отшумело «дело врачей», в ходе которого людей с еврейскими фамилиями объявили убийцами в белых халатах. Из-за «пятого» пункта не назначали на руководящие должности. Но Федор Поленов был человек самостоятельный, и историей и культурой еврейского народа интересовался давно.

— Вершиной карьеры художника Поленова, бесспорно, была пейзажная живопись. Но сам он смыслом своей жизни, своим духовным послушанием считал библейские сюжеты, повествующие о земной жизни Христа. Над ними он работал в течение 40 лет, — рассказывает Наталья Поленова.

В своих 86 евангельских полотнах художник стремился максимально точно передать этнографические подробности, природу. Для этого он дважды совершал путешествие на Землю обетованную. Первый раз — зимой 1881–1882 годов, в период работы над картиной «Христос и грешница» (сейчас она находится в Русском музее). Картину купил император Александр III, и на эти деньги Василий Поленов построил свой знаменитый дом на Оке. Через семь лет, задумав серию «Из жизни Христа», художник снова отправился на Восток.

Федор Поленов всю жизнь стремился поехать в Израиль и повторить путь своего деда по пустыне. Ему удалось совершить короткую поездку в Израиль, но здоровье не позволило пройти маршрутом Христа и художника.

Мечту отца реализовала Наталья. Результатом ее путешествия по Святой земле стал 40-минутный фильм «Евангельский круг Василия Поленова». Для нее это была очень важная работа.
— Мне хотелось, чтобы за фильм взялась телережиссер Елена Якович, ранее снимавшая ленты про Бродского, Аксенова. Она была занята, и нам пришлось ждать ее полтора года, — рассказывает Наталья Поленова. — За это время писатель Александр Иличевский, который живет в Израиле, разработал маршрут для нашей съемочной группы — собрал его по кусочкам из примет, изображенных на полотнах Поленова.

Премьера фильма «Евангельский круг Василия Поленова» состоялась в 2015 году в музее имени Пушкина, его показали по телеканалу «Культура». Потом были Кембридж, Нью-Йорк, Филадельфия.

 
Внук великого художника Федор Поленов выбрал себе морскую судьбу.
Большой дом усадьбы Поленово.
БиблиОтека (с ударением на О!) — главная комната усадьбы Поленово.
Картина Василия Поленова «Христос и грешница». 1888 год.
Иаков и Иоанн. Цикл «Из жизни Христа» Василия Поленова.

Последний из могикан

В 1960 году Федор Поленов демобилизовался и вернулся в семейную усадьбу. Бывший морской офицер жил на зарплату в 69 рублей в месяц, еле сводя концы с концами. Но музей работал. Внук художника возглавлял усадьбу в течение 30 лет, сохраняя и преумножая семейное наследие.

— Море у нас всегда присутствовало, — говорит Наталья Поленова. — Приезжали друзья, пели морские песни.

Бывал в Поленово и Марк Крамер. Он к тому времени нашел новое призвание — ядерную физику. С 1960 года по 1998-й он проработал на Саласпилсском реакторе.

— Я пошел в Институт физики к директору Игорю Михайловичу Кирко, и хотя я был порядочный невежда в области науки, мне сказали: «Пишите заявление, будете заниматься магнитным излучением», — в присущей ему ироничной манере рассказывает Марк Крамер. — Меня прикрепили к физику Александру Диндуну, ученому, близкому к гениальности. Общение с ним дало мне очень много. Ценным было и посещение семинаров, конференций.

В Саласпилсе проводили научные исследования. Ученые понимали, что ядерное излучение можно использовать в прикладных целях — для стерилизации инструментов, получения новых материалов, повышения урожайности семян. Но облученные образцы становились радиоактивными, то есть вредными для человека.

Решить эту проблему можно было, превратив часть нейтронов в гамма-лучи, которые не оставляют остаточной радиации. Установку для этого — радиационный контур — и создала рабочая группа во главе с Марком Крамером. Это уникальное оборудование вступило в строй в 1976 году и проработало до 19 июня 1998-го. Изобретение запатентовано в восьми странах, в том числе в США, Великобритании, Японии, Швеции, Германии, Франции и других. В 1987 году Марка Крамера и его коллег наградили Государственной премией Латвийской ССР.

Сейчас реактор собираются демонтировать, и Марк Крамер предлагает свою помощь в этом сложном деле. Благо, знает его как свои пять пальцев. Письмо министру среды Герхардсу он подписал вполне в своем духе: «Последний из могикан». В ответ получил вежливую отписку.

— Работая на Саласпилсском реакторе, я нередко ездил в командировки в Москву и всегда старался захватить день-другой за счет выходных или поскорее закончить дела, чтобы попасть в Поленово, к другу Федору, — рассказывает Марк Крамер.

А в 1991 году Федор Поленов приезжал в Ригу. В это время внук художника был председателем комиссии по культуре Верховного Совета России. Вместе с женой они привозили к нам выставку «Поленов и его ученики». В тогдашнем Военно-историческом музее на ул. Пилс, 2, можно было увидеть картины Коровина, Левитана, Якунчиковой.
 
Марк Крамер за пультом управления радиационного контура. 1970-е годы.
Марк Крамер с коллегами в Саласпилсе.

Мир усадьбы

Одноклассник Федора вспоминает, как внук художника еще школьником водил сверстников по семейному поместью, показывая портреты своих предков, их знаменитые картины. «Как все близко в нашей истории! От Державина до Феди рукой подать», — говорили ровесники Федора. Это чувство близости, эмоциональной принадлежности к русской истории и культуре живо на берегах Оки.

Каждый год усадьбу посещают сотни тысяч человек. В последние годы в музей пошла молодежь.

— Дворянская усадьба — это целый мир, огромный пласт русской культуры, который нужно сохранять и изучать, — говорит Наталья Поленова. — Для этого создан маршрут «Русская усадьба», который объединит более 80 бывших дворянских гнезд и может стать не менее популярным, чем Золотое кольцо. Ясная Поляна, Мелихово, Таруса, Поленово уже включились к эту сеть.
Наталья Федоровна Поленова считает себя поленовским послом и, как и положено послу, несет имя своей «страны» в мир. В 2007 году потомки художника основали ассоциацию Василия Поленова. Три года назад в городе Вель-ле-Роз в Нормандии, где в 1874 году работал художник, открыли сквер его имени.

А в сентябре нынешнего года в Париже, на Монмартре, на доме на улице Верон, 31, где была мастерская Репина и Поленова, будет установлена мемориальная доска, которую создает замечательный израильский скульптор Борис Кац.

Наталья Поленова и в Риге готова провести выставку, прочитать лекцию, выступить перед студентами. Чтобы ширился поленовский круг, объединяя умных, понимающих прекрасное людей на основе вечных ценностей — искусства, добра и красоты.

На прощание Наталья Поленова обняла Марка Максимовича — как когда-то обнимала отца, и на минуту почувствовала себя, как в детстве.

Ксения Загоровская, "Открытый город"

 P.S. Автор благодарит Бориса Равдина, Габриэля Суперфина и Владимира Цудечкиса за помощь в подготовке материала.

Фото: Владимира Цудечкиса, Глеба Анфилова (музей «Поленово»), из архива Поленовых и Марка Крамера.
01-06-2018
Поделиться:
Комментарии
Прежде чем оставить комментарий прочтите правила поведения на нашем сайте. Спасибо.
Комментировать
Журнал
№11(104) Ноябрь 2018
Читайте в новом номере журнала «Открытый город»
  • Ирина Малыгина: "OLAINFARM будет развиваться так, как задумал отец"
  • Рак скоро перестанет быть болезнью, от которой умирают
  • Криштопанс готов построить с Трампом поле для гольфа
  • Друг Барышникова: "Миша в городе, и я снова нужен"
  • Рижская любовь Тургенева